Бобова (Полине). Нет, как ведь господь милостиво оградил вас, — всего на два дома до вашего иссяк огонь…
Полина (глухо). Сгореть бы и этому…
Бобова. Ну, зачем же? Нас не стены держат, а глупость да робость наша. Однако неудобный домок, неудобный! Что это Наташа не уговорит крёстного отца совсем подарить ей рухлядь эту? А то — живёте вы под барским капризом: сегодня — любезны, а завтра — пошли прочь! А Наташе-то продать бы дом этот, а я бы покупателя нашла.
(Глинкин входит из магазина. Красивый молодой человек 22–25 лет. Лицо нахальное. Немного выпивши или с похмелья. В кожаной куртке, охотничьих сапогах, в картузе с дворянской кокардой. В руках — портфель.)
Бобова. Дворянину — почтение! Что это, какой кожаный сегодня?
Глинкин. Не твоё дело. Где Яковлев?
Бобова. Уж очень ты строго спрашиваешь!
Глинкин (Полине). Вы что же не здороваетесь со мной?
Полина. А вы со мной?
Глинкин. Пардон. Я спросил: где Яковлев?