Наташа (отвернулась от Глинкина, Стогову). Я не понимаю…
Стогов. Это… странная игра!
Лузгин (ухмыляясь, смотрит на ладонь свою, бормочет). Тут — на всё хватит… на всех! (Сжал руку в кулак, трясёт им, кричит.) Сына родного можно… как Авраам Исаака… убить можно… Христа продали на серебро, а это — золото… Зо-ло-то! Вот вам! (Наташе.) Тебе — первой! Бери! (Поёт.) «И будешь ты царицей мир-ра»…
(Наташа отступает от него.)
Лузгин (кричит). Сына родного — ради тебя…
Стогов (подошёл к Лузгину). Дайте взглянуть…
Лузгин. Нет, не тебе…
Стогов (легко разжал его кулак, взглянул на монету, — Наташе, усмехаясь). Фальшивая. Он хорошо сошёл с ума.
Лузгин (бьёт его кулаком по плечу). Отдай! Я не сошёл с ума…
Стогов (отдал монету). Слушайте, — вам нездоровится?