(Бросив бумаги на стол, вытирает руки платком, потом крепко прижала пальцы ко глазам. В дверь из сада входит Антипа, нездоровый, встрёпанный, в толстом пиджаке, без жилета, ворот рубахи расстегнут, на ногах валяные туфли.)
Софья (вспыльчиво). Надо спрашивать — можно ли войти!
Антипа (равнодушно). Ну, вот ещё… новости!.. Что я — чужой, что ли?
Софья. Что тебе нужно?
Антипа. Ничего. (Осматривает комнату.)
Софья (присматриваясь к нему, мягче). Ты что шляешься растрёпой таким?
Антипа (садясь в кресло у камина). Умру — нарядишь.
Софья. Н-но, здравствуйте!
Антипа. Не люблю я старых этих барских домов. Не дома — гроба! И запах даже особый, свой. Напрасно я к тебе переехал. Чужой стал я всему…
Софья. Перестань, пожалуйста… Не время мне слушать этот вздор. (Входит Тараканов, она протягивает ему толстую папку со стола.) Матвей Ильич, отберите, пожалуйста, все счета и документы по Чернораменской даче и по Усеку. Здесь и сейчас… (Садится к столу, пишет. Тараканов пристроился за столиком у камина, надел очки; Антипа смотрит на него, улыбаясь.)