Первый вариант пьесы «Васса Железнова» включался во все собрания сочинений.
Печатается по тексту десятого тома собрания сочинения 1933 года, отредактированному автором (Архив А.М. Горького).
Фальшивая монета
Впервые напечатано отдельной книгой в издательстве «Книга», 1927, с указанием на шмуцтитуле: «Написана в 1913 году».
Первая редакция пьесы относится к середине 1913 года. Сохранившиеся в архиве писателя многочисленные рукописи свидетельствуют о длительной и упорной работе М. Горького над пьесой.
В 1926 году, перед посылкой пьесы И.П.Ладыжникову в Берлин для издания, М. Горький вновь отредактировал её. Экземпляр пьесы был передан также представителю берлинских театральных предприятий, который попросил М. Горького написать к пьесе пролог, раскрывающий её «символическое» значение. Кроме того, он просил автора разъяснить некоторые места пьесы и ответить, в связи с этим, на несколько вопросов. М. Горький, не считавший пьесу символической, отказался написать пролог, но дал следующие ответы на поставленные вопросы:
«Стогов — агент уголовной полиции, он явился в город искать фальшивомонетчиков. Вполне естественно, что он находит Бобову, приёмщицу краденого, известную полиции. Стогов — порядочный человек, но в прошлом у него что-то тёмное, скорее — ошибка, чем преступление. Полина говорит о нём: «Был кассиром на вокзале», значит, возможны просчёт или потеря денег, объяснённые как растрата. Он способен к работе более почтенной, но утратил надежду найти такую работу. К себе относится равнодушно, как человек, уже проигравший лучшее своё; своё полицейское дело — не любит. На людей смотрит презрительно, считая себя наказанным ими выше его вины. При случае не прочь отомстить за это. Ознакомясь через Бобову с трудной жизнью Полины, он её жалеет, готов помочь ей, но Наташа своей живостью и душевным здоровьем быстро изменяет его отношение к Полине. С Наташей он говорит искренно, однако не питая никаких надежд, что она ему поможет жить. Лузгин — душевнобольной, этим всё сказано. Однако это не делает его фигурой драматической в первых двух актах: он — комичен, но без шаржа, разумеется. Себя, в зеркале, он видит врагом своим, существом, которое испортило ему жизнь. Была в его прошлом драма, в которой потерпел его сын. И, очевидно, сыграла губительную роль женщина. В его крик: «Где сын?» вставьте «мой». «Ты съела сына моего? Это ты оторвала его от меня? Ты или нет? И будешь ты царицей мир-ра». Эта фраза из оперы «Демон» — из арии Демона Тамаре — лейтмотив его болезни. Он — частный поверенный по делам, действительно ищет наследников к выморочному имуществу, — имущество это воплощается для него в фальшивой монете. Но можно думать, что имущество, которое некому унаследовать, это: честь, совесть и т. д. Клавдии — 25–28 лет. Её замечание о фальшивой монете вполне понятно: фальшивую монету делают в этом городе. Зеркала нет в первом акте. Лузгин видит его во втором. Но, конечно, можно повесить его и в первом. Предложите режиссёру найти место для сценки, которую я прилагаю. Почему повивальная бабка, т. е. акушерка, — «проклятая»? Да просто Стогову захотелось обругать её. Кемской не впервые приносит Наташе уток. Он их покупает, но говорит, что сам застрелил. В третьем акте Бобова говорит об этом. Конец первого акта должен оставить впечатление комическое. «Наша жизнь полна чудес» — фраза из глупейших кафешантанных куплетов: «Наша жизнь полна чудес, Всё то, что красиво, Всё то, что фальшиво, Нам дарит весёлый бес, Да, да — весёлый бес — Верный друг всех повес» и т. д. Из слов Клавдии о кинематографе выкиньте «вчера». Смысл пьесы можно найти в словах Стогова, Вами подчёркнутых. Отношение Полины к Стогову вначале — отношение женщины, оскорблённой им и не верящей ему, затем — у неё является надежда, что, может быть, Стогов серьёзно хочет помочь ей. Но он уже не видит её из-за Наташи, чувствует, что Наташа искренно заинтересована им, и — боится этого. Очень важна сцена между Полиной и Наташей в начале третьего акта, тут Полина ясно видит, что ей надеяться не на что. Кемской искренно, почти до слёз, огорчён тем, что Наташа не дала ему торжественно объявить себя её отцом. В огорчении Ефимова своим безличием допустимы даже нотки драматизма. Это, на мой взгляд, роль для очень серьёзного комика. Яковлев, мне кажется, достаточно ясен. В 3-м акте, когда он плачет, он может тронуть сердце. Также, я думаю, понятны Глинкин, Бобова, Дуня. Полагаю, что темп игры не должен быть медленным и что в пьесе следует подчеркнуть элементы комедийные»
(Архив А.М. Горького).
Пьеса включалась во все собрания сочинений.
Печатается по тексту издания «Книга», с исправлениями по рукописи (Архив А.М. Горького)