— Совсем убили…
Мне стало смешно.
— Кто, чорт, смеётся? — спросил солдат, тупо глядя на меня. — Как ты смеёшься? Меня убили навсегда…
Он стал отталкивать меня обеими руками и бормотал:
— Первый срок — Илья пророк, второй — Егорий на коне, а третий — не ходи ко мне! Пошёл прочь, волк…
Я сказал:
— Не дури!
Он нелепо рассердился, заорал, зашаркал ногами.
— Меня убили, а ты…
И тяжело, вялой, грязной рукою ударил меня по глазам, — я взвыл, ослеп и кое-как выскочил на двор, навстречу Наталье; она вела за руку Ермохина и покрикивала: