— Положим, ты попу не жена, однако, по должности своей, он обязался любить всякую тварь, как написано в книгах.
— Кто это тебя избил? — спрашивает Ромась, усмехаясь.
— Так, какие-то тёмных должностей люди, наверно — жулики, — презрительно говорит Кукушкин. И — с гордостью: — Нет, меня, однова, антиллеристы били, это — действительно! Даже и понять нельзя — как я жив остался.
— За что били? — спрашивает Панков.
— Вчера? Али — антиллеристы?
— Ну — вчера?
— Да — разве можно понять, за что бьют? Народ у нас вроде козла, чуть что — сейчас и бодается! Должностью своей считают это — драку!
— Я думаю, — говорит Ромась, — за язык бьют тебя, говоришь ты неосторожно…
— Пожалуй, так! Человек я любопытного характера, навык обо всём спрашивать. Для меня — радость, коли новенькое что услышу.
Нос дощаника сильно ткнулся о льдину, по борту злобно шаркнуло. Кукушкин, покачнувшись, схватил багор. Панков с упрёком говорит: