— Бог познаётся созерцанием, — сказал седой старик из Пешавера.
Усмехнулся Тимур.
— Созерцание — сон души и бред её, ступай прочь, старик!
Византиец сказал, что путь к богу лежит сквозь любовь и терния любви к людям, но Тимур не понял византийца, насмешливо возразив ему:
— Тех, которые много любят, мы называем распутными, и они заслуживают только презрение.
Так он отверг все советы мудрецов и много дней был мрачен, точно ворон.
Но однажды, запоздав на охоте, он остался ночевать в горном ущелье, и вот, на рассвете, ворвалась в ущелье буря, осыпая его каменные бока огненными стрелами, наполнив горную щель степной пылью и тьмой.
И в громе, во тьме Тимур-ленг услыхал спокойный Голос:
— Зачем я тебе, человек?
Понял Хромой, кто говорит с ним, но не устрашился и спросил: