Коле показалось, что он беззвучно икнул, в груди что-то тихонько порвалось, и сразу же исчезла тяжесть. Потом он ощутил во рту солёный вкус крови, плюнул, плюнул ещё, но кровь всё заполняла рот. Он наклонился, открыл рот и, холодея, стал смотреть, как на землю льётся красная тонкая струя.
— Вон как! — неодобрительно сказал Чмырёв, тоже поплёвывая. — Видно, что устал ты… мм…
— Уж это, пожалуй… — заговорил Коля, но печник убедительно и ласково перебил его речь:
— Это — ничего! Пройдёт. Всё, брат, пройдёт!
И весело усмехнулся, продолжая:
— Я тоже вот кровью плююсь, — мне за ночь два раза по морде дали. Один раз — давеча, пожарный, а теперь вот — барин! На ногу ли я ему наступил, толкнул ли, что ли, как он меня бабахнет! И оба раза по одной скуле, дери их горой!
— Дурак, — сказал Коля так отчётливо, как будто хотел убедиться, что у него ещё есть голос.
— Правой рукой бьют, вот и выходит всё в одно место, — объяснил Чмырёв, помолчав, и предложил:
— Ты — приляг, положи голову на колени мне…
— Нет, — резко сказал юноша, — не хочу я лежать!