— Побежали, — сказал староста, прислушиваясь, хмурясь.
И — точно: слева от нас, далеко, в деревьях замелькали фигуры людей; их словно выбрасывало из леса, так быстро выскакивали они. А справа, на болоте, явилось два солдата, в сапогах, серых от пепла, в рубахах без поясов; он вели коротконогого мужика, держа его под руки, как пьяного. Мужик фыркал и плевался, кропя встрёпанную бороду и разорванную рубаху свою брызгами крови; нос и губы у него были разбиты, а неподвижные, точно слепые, глаза улыбались жалкой ребячьей улыбкой.
— Куда это вы его? — строго спросил староста.
Солдат-татарин, добродушно ухмыляясь, ответил:
— Поджог делал, огонь тащил место на местам!
Его товарищ сердито добавил:
— Поджигал, мы видели! Раздувал.
— Ну-у, видели, как жа-а! Закуривал я…
— Нам за вами приказано глядеть, а он зажёг ветку и подкладывает…
— Ну-у, ка-ак жа-а! Зажёг! К сапогу пристала…