Поспешно и бойко, мило улыбаясь, Лидочка проговорила слова своей роли:
— «Ты возвратишься, когда люди вновь стоскуются о человеке».
— Благодарю вас, — не очень любезно сказал автор, — но она говорит с ним на «вы». Он отвечает: «Я ухожу, чтоб зажечь себя новым огнём. Искры его уже сверкают во мгле моей души. Я возвращусь, когда в ней разгорится пламя». Я не мог назвать пьесу «Дорогой изгнанных», потому что герой её уходит по своей воле, как по своей воле вы ушли бы от сумасшедших, чувствуя себя здоровым душевно. Вы находите, что моя пьеса не умна…
— Я ведь извинился, — напомнил герой.
— Готов согласиться с вами, если вы добавите: не умна, как жизнь. Это будет более справедливо и равномерно обидно для всех нас.
Автор снял шляпу, провёл рукою по белым волосам, запутал пальцы в бороде, раздумчиво продолжая:
— Пожалуй, мне следует согласиться и с тем, что искусство — произвол…
— Я говорил! — гордо вскричал режиссёр.
— Искусство создаёт людей более интересными, чем природа, и этим, если хотите, искажает их…
«Счастливые — не иронизируют», — вспомнила героиня.