— Ну, иди, милок, твой проснулся, слышишь — топает? — приказала мать, закрыв глаза.

Медленно поднимаясь по лестнице, Наталья думала брезгливо и почти враждебно:

«Ночевал он у неё, это он квас пил. Шея-то у неё в пятнах, не комары накусали, а нацеловано. Не скажу Пете об этом. В амбаре спать хочет. А — кричала…»

— Где была? — спросил Пётр, зорко всматриваясь в лицо жены, — она опустила глаза, чувствуя себя виноватой в чём-то.

— Смородину собирала, к матери зашла.

— Ну, что же она?

— Ничего будто…

— Так, — сказал Пётр, дёрнув себя за ухо, — так!

И, усмехаясь, потирая тёмно-рыжий подбородок, вздохнул:

— Видно, — правду говорила дура Барская: крику не верь, слезам — не верь.