«Застрелить, собаку!» — думал Яков Артамонов, отсчитывая деньги.
Охотник взял бумажки, повернулся на кривых ногах, звякнув железом капканов, и, не надев фуражку, полез в чащу, а Яков почувствовал, что человек этот стал ещё более тяжко неприятен ему.
— Носков! — негромко позвал он, а когда тот остановился, полускрытый лапами ёлок, Яков предложил ему:
— Бросил бы ты это!
— Зачем? — спросил Носков, высунув голову вперёд, и Артамонову показалось, что в пустых глазах Носкова светится что-то боязливое или очень злое.
— Опасное дело, — объяснил Яков.
— Надо уметь, — сказал Носков, и глаза его погасли. — Для неумеющего — всё опасно.
— Как хочешь.
— Против своей пользы говорите.
— Какая же тут польза, во вражде? — пробормотал Яков, жалея, что заговорил со шпионом.