— Нет, — тихо сказал Яков, опасаясь, как бы голос не выдал его.
— Так ли? — спросил офицер, размахнув усы красными пальцами.
— Нет, — повторил Яков, качая головою.
— Странно. Очень странно. Однако — поправимо. Вот что-с: Носкова нужно заменить таким же человеком, полезным для вас. К вам явится некто Минаев, вы наймёте его, да?
— Хорошо, — сказал Яков.
— Вот и всё. Кончено. Будьте осторожны, прошу вас! Никаким дамам — ни-ни! Ни слова. Понимаете?
«Он говорит как с мальчишкой, с дураком», — подумал Яков.
Потом жандарм говорил о близости осеннего перелёта птиц, о войне и болезни жены, о том, что за женою теперь ухаживает его сестра.
— Но — надо готовиться к худшему, — сказал Нестеренко и, взяв себя за усы, приподнял их к толстым мочкам ушей, приподнялась и верхняя губа его, обнажив жёлтые косточки.
«Бежать, — думал Яков. — Запутает он меня. Уехать».