— И в людях. Один — есть один. Это — не число.
— Воры люди, — вставила Христина, достав из-под подола юбки бутылку, оглядываясь и наливая водку в чашку без ручки. — Либо воры, либо нищие.
Серах взял чашку из руки её, подул на водку, выпил, курнул и сказал:
— Не осуждай! И воры и нищие — на дешёвку живут. Без радости.
— Это — врёшь. У воров — радость есть, — сердито возразила Христина. Серах махнул на неё рукой.
— Брось! Не всегда пляшут от радости.
— Не понимаю я разговора вашего! — с досадой и тоскливо заговорил Костяшка. — Люди вы умные, а загадками играете. Говорили бы просто. А то понять ничего нельзя.
Христина, позевнув, предостерегла его:
— Понимать не торопись, а то ошибёшься в понятии.
— Такая скука — удавился бы, ей-богу! — напористо продолжал Костяшка. — Даже хлеб есть скушно. Живёшь, как чиж в клетке. Ещё летом ничего, а вот зима подходит. Волкам позавидуешь…