Авдотья вскочила на ноги, оправила юбку и побежала прочь, подняв руки к голове, пряча растрёпанные волосы под платок.
Вызвали Плотникова. Этот пошёл, расстёгивая на ходу штаны, криво усмехаясь, говоря:
— И не знаю, какая моя вина? Человека нету смирнее меня!
— Ваше сиятельство, — плачевно закричал он, сняв штаны и падая на колени, — брат мой, Василий, верой-правдой служит вам — всеизвестный охотник…
— Двадцать пять, — сказал губернатор сухо и чётко.
В начале порки Плотников аккуратно на каждый удар отвечал звонким голосом «о-ой!» Но лежал смирно, не двигаясь, и прутья погружались в его тело, как в тесто. Только при последних ударах он стал кричать тише, не в такт ударам, а когда кончили пороть его, пошевелился не сразу.
— Вставай, — сказал полицейский, стирая ладонью пот со лба.
Плотников встал, покачнулся, лицо его дрожало, из глаз текли слёзы, шевелилась бородка, он облизал губы и сказал по привычке шута балагурить:
— Дай бог впрок!
Вызвали Христину, Василия Плотникова, — их не оказалось.