— Потолковать с вами всегда любопытно, у вас разнообразнее и шире круг впечатлений.
Расспрашивал о настроении интеллигенции, особенно внимательно об учёных, — я в то время работал с А.Б.Халатовым в «Комиссии по улучшению быта учёных». Интересовался пролетарской литературой:
— Чего вы ждёте от неё?
Я говорил, что жду много, но считаю совершенно необходимым организацию литвуза с кафедрами по языкознанию, иностранным языкам — Запада и Востока, — по фольклору, по истории всемирной литературы, отдельно — русской.
— Гм-гм, — говорил он, прищуриваясь и похохатывая. — Широко и ослепительно! Что широко — я не против, а вот — ослепительно будет, а? Своих-то профессоров у нас нет по этой части, а буржуазные такую историю покажут… Нет, сейчас нам этого не поднять. Годика три, пяток подождать надо.
И жаловался:
— Читать — совершенно нет времени!
Усиленно и неоднократно подчёркивал агитационное значение работы Демьяна Бедного, но говорил:
— Грубоват. Идёт за читателем, а надо быть немножко впереди.
К Маяковскому относился недоверчиво и даже раздражённо: