Девки пели другую песню, скучнее, заунывней.
Вот мой гроб обит клазетом [41],
Золотою бахромой,
И буду я лежать при этом
Навеки мёртвый и немой.
Ах, скорее хороните:
Неподвижный труп — готов!
И на грудь мне положите
Полевых букет цветов.
— Насчёт недоимщиков ты ловко сообразил, — сказал староста и смачно, с дымом, плюнул на землю.