Лидия. Грустно? И только?
Арсеньева. Ты была такая… прозрачная, правдивая, так серьёзно училась, думала.
Лидия. А я и тогда вижу себя ничтожной. Теперь стала хуже… глупее, нечестной.
Арсеньева. У меня, Лида, нет… мягких слов, я не умею утешать.
Лидия. Ты всегда была такой.
Арсеньева. Я преданно… искренно люблю людей, которые — вот видишь — строят новую жизнь. И все другие, кроме их, мне уже непонятны. Я даже и себя, иногда, не понимаю. Мне стыдно вспомнить, что я могла думать и чувствовать иначе, не так, как теперь.
Лидия. Как горячо ты…
Арсеньева. Люди, как Дроздов, Терентьев, действительно — новые люди. Они — в опасном положении, у них гораздо больше врагов, чем друзей.
Лидия. Рабочие так страшно упрощают всё.
Арсеньева. Они упрощают правду…