Павлин. Лев Толстой еретик был, почти анафеме предан за неверие, а от смерти бежал в леса, подобно зверю.
Ксения. Егор Васильевич, Мокей пришёл, говорит: Якова ночью жандармы арестовали, так он спрашивает…
Булычов. Ну, спасибо, отец Павлин… за поучение! Я ещё тебя… потревожу. Позови Башкина, Аксинья! Скажи Глафире — пусть каши принесёт. И — померанцевой.
Ксения. Нельзя тебе водку…
Булычов. Всё — можно. Ступай! (Оглядывается, усмехаясь бормочет.) Отец… Павлин… Филин… Тебе, Егор, надо было табак курить. В дыму — легче, не всё видно… Ну, что, Мокей?
Башкин. Как здоровье, Егор Васильевич?
Булычов. Всё лучше. Якова арестовали?
Башкин. Да, ночью сегодня. Скандал!
Булычов. Одного?
Башкин. Говорят — часовщика какого-то да учительницу Калмыкову, которая Александре Егоровне уроки давала, кочегара Ерихонова, известный бунтарь. Около десятка будто.