Глафира. Эх… всё — не то, не о том! (Схватив самовар, ушла.)
Ксения (оглядываясь). Обозлилась как!.. Всё не на своём месте. Как перед праздником — уборка. (Встала, идёт к себе.) Или на другую квартиру переезжать собрались.
(Донат и Рябинин, человек лет за 40, лысоватый, был кудрявым. Говорит не торопясь, с юмором. Всегда или курит, или свёртывает «козью ножку», или же держит в руках какую-нибудь вещь, играя ею.)
Ксения. Господи, — опять, Донат, привёл ты какого-то…
Рябинин. Здравствуйте, хозяйка! Я — водопроводчик.
Ксения. Днём приходил бы…
Донат. Некогда было ему днём-то.
Рябинин. Я только взгляну — в чём дело, а работать завтра буду.
Ксения (уходя). В воскресенье-то? Неверы! Безбожники!
Рябинин. Сердитая! Значит — решили: часов в шесть утра посылай наших солдат, они заберут муку и отвезут половину — себе, половину — на фабрику, прямо в казарму. Бабы сразу увидят, что большевики не только обещают, а и дают. Ясно, леший?