Антонина. В штатском ты — жалкий. Похож на полицейского чиновника, выгнанного со службы за взятки и кутежи… (Зажигает лампу.) Ты не помнишь — сколько времени французы делали революцию?
Алексей. Не помню.
Антонина. Всё надо делать быстро и красиво или — ничего не надо делать. (Смешала карты.)
Алексей (не сердясь). Свинья.
Антонина. Знаешь, я, кажется, застрелюсь.
Алексей. Это не ты взяла у меня револьвер?
Антонина. До чего противно пьян явился ты ночью… ф-фа!..
Алексей. Д-да… Выпили. Офицерство жутко пьёт. Знаешь, почему не выходит газета? Нестрашный перехватил вагон с бумагой и где-то спрятал его. Говорят, что, как только откроется Учредительное собрание, он устроит погром большевикам, совету рабочих. У него будто бы есть люди, и это они укокали блаженного Пропотея.
Антонина (закурив папиросу). Всё это интересно… Шуре…
Достигаев (из комнаты слева). А где Лизавета?