Рашель. Это — от Достоевского и не идёт вам.
Наталья. Мать Достоевского не знает, она книг не читает.
Васса. От какого там Достоевского? От обиды это. От незаслуженной обиды… Вот — девчонки знают, я сегодня рассказывала им, как меня…
Прохор (две бутылки вина в руках). Вот оно! Нуте-ка, давайте, отнесёмся серьёзно. Вася, разреши угостить? Не пожалеешь. Редкая вещь…
Васса. Давай! Давай! Девчонки, садитесь к столу… Что, в самом деле? Сноха… явилась! Давай, Прохор. Кого ты избил?
Прохор. Квартиранта Мельникова по роже. Ещё кого-то… Ерунда! Заживёт!
Васса. А знаешь — Мельников-то в «Союз русского народа» вписался.
Прохор. Ну, так что? Важность какая! Я вот в телефонной книге вписан, а — не горжусь. Рюмки!
(Звонок телефона.)
Васса. Это меня. (У телефона.) Кто это? Да, я. Какой пароход? Почему? Идиоты! Кто это грузил? В Уфе? Терентьев? Рассчитать болвана! Моё присутствие — зачем? Арестовали всю баржу? А ещё что? Кроме кожи… О, дьяволы! Санитарная комиссия — там? Инспектор — тоже? Сейчас приеду. (Бросила трубку.) Ну, вы тут… подождите, смирно. У меня — скандал: арестовали баржу, идиот приказчик погрузил кожу без санитарного осмотра, без клейм. А на барже — ещё овчины, лыко, мочало. Поеду. (Ушла, взглянув на Рашель, поймав её взгляд.)