Богомолов. Да, да! Как в раю…
Анна. Как в аду… это — вернее!
Сомов (подвигая стул матери). Садись, мама!
Богомолов. Эх, замечательная водка была в наше время!
Второй акт
У Терентьева. Тоже новенькая дача с небольшой террасой, на террасу выходит дверь и два окна; с неё до земли четыре ступени. Сад: четыре молодые ёлки, они — полузасохли; под каждой — клумба для цветов, но — цветов нет, клумбы заросли травой. Две окрашенные в зелёную краску скамьи со спинками. У забора — кегельбан, начинается он небольшим помещением, в котором стоит койка, стол, два стула. В двери и окнах мелькает фигура Людмилы, племянницы Терентьева. На террасе играют в шахматы Китаев и Семиков.
Китаев. Не видишь? Шах королеве!
Семиков. Ах ты… Скажи пожалуйста!
Китаев. Тебе, Семиков, на шарманке играть, а не в шахматы.
Семиков. Не Семиков, а Семи-оков! В «Известиях» напечатано о перемене фамилии. Семик — языческий праздник, суеверие, — понял?