Отречёмся от старого мира.
Китаев (удивлён). Ах, чёрт! В самом деле. Это — смешно…
Троеруков. И многие, когда поют «Интернационал», так не отрекаются от старого мира, а взывают к воскресению его; новый-то им уже надоел, понимаете…
Китаев. Верно! Поют некоторые! Ах ты, щучий сын! Замечаешь!
Троеруков. Теперь, возвращаясь к вашим стишкам…
Китаев. Ты смотри, никому не говори, что я сочиняю!
Троеруков. Я — помню! Ни-ни, никому! Так вот, стишки… В чём их недостаток? В том, товарищ Христофор, что вы взялись не за своё дело. По натуре вашей, вы — разрушитель, вам разрушать надо, а вы — строите и воспеваете стройку, казённое, не ваше дело. Поэтому слова не совпадают у вас с мелодией души, с настоящей вашей правдой, — вашей! Понимаете?
Китаев. Верно! Ей-богу, это — верно! Ах, чёрт! Действительно… Я и сам чувствую — не идёт у меня! Не то пишу!
Троеруков. Вот видите!
Китаев (воодушевляясь). Ты — сам посуди: я — кто? Боец! Партизан. Я в армию пошёл, потому что — конюх, смолоду лошадей люблю, скакать люблю. У меня — натура есть, понимаешь! А меня мотали, мотали да — вот, наблюдай, как посёлок строят!