— Какая?
— Высокая…
— Дурак! Чего ей?
— До вас…
— Спроси, пошёл…
— Я спрашивал… Не сказывает… Мне, говорит, самого их благородие…
— О, чёрт их! Зови… Молодая?
— Так точно…
— Ну зови… Ворочайся! — уже мягче приказал Подшибло, оправился и зашелестел бумагами на столе, изобразив на угрюмой физиономии строго начальническую мину.
Сзади его раздался шелест платья.