Это не трудно и не страшно. А говорят и пишут, что убить… Ха-ха-ха! Сколько лишнего на свете, сколько лжи! И для чего лгут, говоря о благородстве человека? Для того, чтобы сделать его благородным посредством этой лжи».
— Аннушка, кто пришёл? — раздался сверху женский голос, сухой и твёрдый.
— Это я! — быстро ответил Павел Николаевич и пошёл вверх, шагая по две ступеньки.
— Что вам угодно, батюшка?
На верху лестницы стояла высокая и худая старуха в тёмном платье, с длинным костлявым лицом и длинной же шеей. Она несколько наклонилась вперёд, пытливо всматриваясь в идущего к ней человека.
«А утюг-то я оставил внизу!» — и на мгновение Павел Николаевич замер на месте. Это не укрылось от взгляда Заметовой.
— Что вам угодно? — громче, чем в первый раз, спросила она и отступила шага два назад.
Сзади неё было зеркало, и Павел Николаевич видел шею Заметовой сзади.
— Я от Бирюкова! — сказал он, усмехаясь чему-то и идя на старуху.
— Постой, постой! — произнесла она, простирая обе свои руки.