Поднял голову хан и грустно поглядел на сына.
— Убьём её, — сказал Толайк.
— Ты любишь себя больше, чем её и меня, — подумав, тихо молвил хан.
— Ведь и ты тоже.
И опять они помолчали.
— Да! И я тоже, — грустно сказал хан. От горя он сделался ребёнком.
— Что же, — убьём?
— Не могу я отдать её тебе, не могу, — сказал хан.
— И я не могу больше терпеть — вырви у меня сердце или дай мне её…
Хан молчал.