— Ах ты, сделай милость! Конечно, курю!
Он вытащил из-за пазухи засаленный кисет и, наклонив голову, но не останавливаясь, стал набивать табак в глиняную трубку.
— На-ко, закуривай! — Арестант остановился и, наклонясь к зажжённой конвоиром спичке, втянул в себя щёки. Синий дымок поплыл в воздухе.
— Так из каких ты будешь-то? Мещанин, что ли?
— Дворянин, — кратко сказал арестант и сплюнул в сторону на колосья хлеба, уже подёрнутые золотым блеском.
— Э-э! Ловко! Как же это ты без пачпорта гуляешь?
— А так и гуляю.
— Ну-ну! Дела! Не свычна, чай, этакая волчья жизнь для твоего дворянства? Э-эх ты, горюн!
— Ну ладно, будет болтать-то, — сухо сказал горюн.
Но Ефимушка с возрастающим любопытством и участием оглядывал беспаспортного человека и, задумчиво качая головой, продолжал: