Звучные теноровые речи Кузьки Косяка, тоскливо-страстное контральто девушки как бы смягчили ноющую боль в груди Тихона Павловича.
«Ах чёрт! — мысленно восклицал он по адресу засыпки. — Ах ты, ухобака!»
И, чувствуя зависть к этому вольному человеку, к его уверенности в своей правоте, он встал, вздохнул и хотел пойти домой.
— Пора, Мотря! Пора мне на работу! Смотри, приди ужо!
— Не пришла бы, да не в мочь мне не придти-то, сокол мой! — как-то простонала девушка.
— Э, не горюй! Время придёт — слёзы утрёт. А до той поры мы ещё повидаемся не раз.
Так ли? Про-щевай!
За спиной Тихона Павловича затрещал плетень.
Как по степи ветер
Носится, играет…