В ответ раздалось что-то вроде стона.
— Бедненький мальчик! А ты очень любишь меня?
— Уйди! Это жестоко и… и низко, да! Мучишь меня ты… Уйди! — Он кричал…
— Миша, успокойся! — тоном сильного сказала она. Послышалась какая-то возня, точно они боролись там во тьме. Потом раздался звук поцелуя…
— Успокойся… послушай, что я скажу тебе…
— Ещё! — с горечью воскликнул он.
— Но это тебя излечит, поверь мне!..
— Всё равно! Говори, говори что-нибудь! Скажи, что это будет не скоро ещё… что у тебя ещё нет… тебе ещё некем заместить меня… что пока я…
Она, должно быть, зажала ему рот рукой — его речь так странно оборвалась. Снова наступила тишина, изредка прерываемая шорохом её белого платья…
— Вот послушай… и подумай, каким путём додумалась я до того, что скажу тебе, и мог ли быть лёгок этот путь. Я опять буду говорить об открытии, сделанном мною, — но не бойся!