Удовлетворённый, Пётр Иванович умылся и вышел в столовую, набросив на плечи серый халат, сделавший его, Петра Ивановича Сазонова, похожим на пациента городской больницы.
В столовой кипел самовар, было много солнца и какого-то вкусного запаха.
— Дарья! — позвал Пётр Иванович, но никто не отозвался ему. Возвысив голос, он крикнул ещё раз, — тогда послышался где-то топот детских ножек, и тонкий голос Коли, среднего сынишки, закричал:
— Дарья, иди, тебя папа зовёт!
— Коля! — крикнул Пётр Иванович. Коля явился; это был худенький человечек, лет шести от роду. Плечи у него были острые, грудь узенькая, лицо бледное и серые глазёнки — нервны. Он остановился у стола против папы, окинул его быстрым, любопытным взглядом, потом взял молочник со стола, сунул в него нос и разочарованно вздохнул.
— Ну, что ж ты не поздравляешь меня с добрым утром? — спросил его отец.
— Сегодня не праздник, — ответил Коля, отрицательно мотнув головой. Петр Иванович понял, что хотел сказать мальчик, — дети видели его по утрам только в праздники, и вот поэтому Коля не считал себя обязанным поздравлять отца с добрым утром и в будни. Пётр Иванович объяснил ему, что он неправ. Тогда Коля выдвинул ещё аргумент.
— Я наказан, — сказал он, хмуря бровки.
— За что? — осведомился Пётр Иванович.
— За то, что Володька отколотил меня, — сообщил Коля.