— Но что же тогда? — спрашивает Щетинина. — Что же остается делать человеку, который потерял возможность жить так, как все живут?..
— Остаётся, — Рязанов посмотрел кругом, — остается выдумать, создать новую жизнь, а до тех пор…
Он махнул рукой.
Это очень безнадёжно, но такие мысли и настроения должны были мучить наиболее наблюдательных людей «трудного времени», — людей, которым «некуда» идти. Базаровы и Рязановы созданы русской жизнью как бы нарочито для безудержного осуждения ею же самой себя. Эту роль они исполнили самоотверженно, разбив себе лбы и сердца, погибнув в отрицании, но по трупам их в жизнь вошли люди революционного дела, сотни героев, имена которых почтительно вписаны на страницы истории борьбы за свободу и культуру.
[Предисловие к книге Фенимора Купера «Следопыт»]
«Зверобой», «Следопыт», «Последний из могикан», «Кожаный чулок» и «Прерия» — эти пять книг справедливо считаются лучшими произведениями ума и сердца Фенимора Купера. Написанные почти сто лет тому назад, они вызвали общее восхищение Америки и Европы, ими зачитывался наш знаменитый критик Виссарион Белинский и восхищались многие из крупных русских людей первой половины XIX столетия.
Романы Купера и до сего дня не потеряли интереса правдивых и красиво сделанных картин к истории заселения Северо-Американских штатов, — истории, которая поучительно рассказывает нам о том, как энергичные люди в течение полутораста лет организовали мощное государство в стране дремучих лесов, пустынных степей, среди кочевых племен индейцев.
Все пять книг связаны между собою личностью вольного охотника Натаниеля Бумпо. Начиная с романа «Зверобой», перед читателем живёт и действует странный человек — безграмотный, полудикарь, но обладающий в совершенстве лучшими качествами истинно культурного человека: безукоризненной честностью в отношении к людям, ничем не сокрушимой любовью к ним и постоянным органическим стремлением помочь ближнему, облегчить его жизнь, не щадя своих сил.
В предисловиях к своим книгам Купер не однажды указывал, что Натти Бумпо — живое лицо, человек действительно существовавший, — но для читателя это безразлично, ибо явления и вещи воображаемые — идеальные — воспитывают истинно человеческое в человеке с успехом не меньше, чем явления и вещи реальные. Жизнь идёт к совершенству, руководясь идеалом, — тем, что ещё не существует, но мыслится, воображается возможным к осуществлению.
Действительность всегда есть воплощение идеала, и, отрицая, изменяя её, мы делаем это потому, что идеал, воплощённый нами же в ней, уже не удовлетворяет нас, — мы имеем — создали в воображении — иной, лучший. Поэтому я говорю: безразлично, существовал ли Натаниель Бумпо на земле Америки как живой человек плоти и крови, — важно, что о нём написано пять книг, в которых он живёт как воплощение лучших свойств человеческого духа.