[Обращение к немецким писателям]
Всех собратьев по перу, которые поздравили меня с 35 годами литературной работы, я прошу принять моё сердечное, искреннее спасибо. Я должен признать, что совершенно неожиданный и чрезвычайно лестный интерес к моей персоне крайне поразил меня, и я чувствую потребность сказать по этому поводу несколько слов. Мне известно, что популярность Горького вне пределов России объясняется его жизнью, сложившейся не совсем обычно. Если бы в Европе были более близко знакомы с русским народом, то знали бы, что «история Горького» — не единичный случай и не представляет собою особого исключения. Из низов русского народа весьма часто выходили способные, талантливые и даже гениальные люди, точно так же, как и в Западной Европе из трудящихся классов выходили такие люди, как Фарадей и другие. Но, само собой разумеется, путь снизу вверх был в России гораздо уже и круче, а потому и тяжелее.
Ныне этот путь стал более широк и более лёгок. Сотни русской молодёжи быстро продвигаются к создающейся новой культуре, и я нисколько не преувеличиваю, утверждая, что «история Горького» представляет собою теперь повседневное явление. Каждый год наука, искусство и техника получают из деревни и с фабрики дюжины свежих, молодых сил. Эти молодые силы содействуют укреплению власти рабочих и крестьян. Подкреплённая их помощью, власть может облегчить молодёжи путь к свободному труду и творчеству.
Этот процесс возрождения народа настолько очевиден, что его может оспаривать только тот, кто ослеплён ненавистью к трудящимся массам, а ненависть эта, как бы она ни рядилась в философские и эстетические одежды, остаётся чисто животной, классовой ненавистью.
Вот что я хотел бы сказать тем из моих собратьев вне России, которые вместе со мною способны радоваться возрождению русского народа.
Ещё раз благодарю всех вас самым сердечным, искренним образом за проявляемый вами интерес к моей личности, — к личности человека, который всем лучшим, что ему дала жизнь, обязан своему народу.
[Речь на заседании пленума Московского Совета]
Речь на заседании пленума Московского Совета совместно с профессиональными и партийными организациями, посвящённом общественно-политической и литературно-художественной деятельности М. Горького
Дорогие товарищи, я начну с возражения Анатолию Васильевичу[8]. Дело в том, что уже нельзя рассматривать как нечто исключительнейшее тот факт, что Алексей Пешков, преодолев малограмотность и кое-какие «внешние препятствия, стал литератором сравнительно таким же искусным, как литераторы, проходившие гимназию, университет. Нельзя считать исключительным этот факт потому, что, если до Горького фактов такого объёма не было, то теперь, здесь, где сидят 2500 отличнейших строителей новой жизни, новой культуры, — здесь таких фактов найдётся, вероятно, не одна сотня. И таких биографий, как моя, найдётся, вероятно, не одна сотня, а в России, наверное, тысячи.
Я немножко знаком с людьми, живущими в разных уголках огромного нашего Союза Советов. Я знаю десятки биографий более тяжёлых, несравненно более. Товарищи, о биографии не стоит больше говорить, это — дело прошлое, и это надоело. Суть не в том, каков человек был в прошлом, а в том, какой он сейчас, вот в этот день. И вообще дело не в бабушках и дедушках, а во внуках. (Смех. Аплодисменты.)