Пишут и более резкие отзывы о действительности, пишут немало преувеличенно мрачного, но на всё это обижаться вам, товарищи, не следует, это ведь тоже самокритика.
Самокритика, обращённая рабочим классом на самого себя, — дело серьёзнейшее и необходимое — это неоспоримо. Но в то же время самокритика должна быть критикой, обращённой каждым рабочим на самого себя. Многие рабкоры, увлекаясь профессией критиков, забывают о том, что и самих себя надобно критиковать так же беспощадно, как они критикуют других. Профессия часто делает человека кривым: тот глаз, которым он смотрит на товарищей, — острый, зоркий глаз, а другой, которым критик на себя смотрит, — почти или совсем слепой. Это — обычное явление, его давным-давно отметила пословица: «В своём глазу соломинку не видишь, а в чужом соломинка — бревно».
Вот я, товарищи, старый и, казалось бы, опытный критик действительности, а тоже нередко ошибаюсь, преувеличивая чужие ошибки. Вы ошибаетесь чаще меня. Такие ошибки, разумеется, понятны: искренно и жарко хочется, чтобы всё шло гладко, хорошо, «без сучка, без задоринки», и, когда видишь сучок да задоринку, — чувствуешь раздражающую боль.
Но, товарищи, вам не надо забывать, что ведь вы не чужих людей критикуете, а своих, людей вашего класса, каких ещё нигде нет, каких рабочий класс Европы ещё не создал. Там, в Европе, Либкнехты погибли, а среди социалистов остались строители броненосцев, защитники интересов буржуазии, там рабочим классом командуют люди, которых у нас именуют предателями рабочего класса.
У нас хозяйствует в большинстве старый партиец, подпольщик, человек, который работал для освобождения рабочего класса, годами воспитывался в тюрьмах, в сибирской ссылке, в каторге. Это — человек испытанной и непоколебимой верности своему классу, он вполне заслужил право на уважение к нему, и необходимо очень внимательно ценить его работу.
Как бы и что бы ни говорили и ни писали вы — работа хорошая, достойная высокой оценки. Этих рабочих, ныне директоров заводов и фабрик, заведующих шоссейными дорогами, транспортом, «хозяйственников», строящих без денег огромные промышленные и торговые предприятия, я знал молодыми ребятами, когда они только что начинали внюхиваться в революционную литературу и понимать, что «дело освобождения рабочих — есть дело самих рабочих». Видел я их в 1917-21 годах, когда они с винтовками в руках делали это своё и ваше великое дело. Знаю, как их мучили, пытали, уничтожали вожди белых банд, как пороли их шомполами, как, обвязав черепа верёвкой, закручивали верёвку до того, что лопался черепной шов, как привязывали к буферам тендера и влачили по рельсам, разрывая на куски. Эти люди командовали армиями и побеждали высокоучёных царских генералов.
Героизм вообще и всюду привычен рабочему классу, это я тоже знаю, но наши рабочие-революционеры — герои, каких ещё нигде не было, и это вот, товарищи, тоже надо знать, этому надо учить молодёжь, которая очень плохо знает прошлое, плохо понимает его.
«Как нам лучше сговориться, спеться» с хозяйственниками, спрашиваете вы. На мой взгляд, это очень просто: надобно хорошо понять, что «хозяйственники» — свои люди, что это такие же рабочие-революционеры, как вы, что дело, которое они делают, ваше кровное дело и дело отчаянно трудное, оно ведётся в условиях вражды к вам со стороны всего буржуазного мира, да и внутри Союза Советов у вас ещё немало врагов.
Надобно понять, что каждый хозяйственник-коммунист — одновременно и архиерей и губернатор. Как архиерей, он должен следить, чтоб идеология его класса не нарушалась, а как губернатору — ему нередко и самому приходится нарушать эту идеологию. Это — его вина? Нет, товарищи, это результат той экономической блокады, тех угроз войною, той тревожной напряжённости, в которых вас держит чудовище капитализма, это результат общего положения дел — нашей изолированности в Европе и пассивности европейского пролетариата, слишком слабо помогающего вам, его авангарду, делать общее пролетарское дело — его дело.
Может быть, товарищи, не всегда следует «выносить сор из избы» на враждебную вам улицу? Может быть, не всё нужно тащить в газету, многое разрешать в фабрично-заводских комитетах? Не вредите ли вы великому делу строительства, засоряя его мелким хламом придирчивой и поверхностной самокритики, в которой часто слышишь не защиту интересов дела, а крик раздражённого самолюбия и задорное желание командовать товарищами?