Дни идут быстрей, быстрей,
Так — живите дни и ночи
Веселее, веселей!
Это проповедовал с кафедры небогатого кабака тонконогий человек с большим животом, сильно нарумяненный, с безумными глазами наркотомана.
Я — сгущаю краски? У меня нет желания делать это, ибо я знаю, что гнилостное разложение заразительно. Краски жизни сами по себе становятся всё гуще и ярче. Наверное, это потому, что температура жизни поднимается и веселие буржуазии лихорадочно — от лихой радости. В нашем языке под словом «лихо» не всегда понимается здоровая удаль, чаще «лихо» значит — худо. Буржуазия пытается сделать свою жизнь весёлой, для того чтоб подавить унылое предчувствие конца её дней.
Мне кажется, что я не плохо знаком с газетными работниками Америки и Европы. Я думаю, что они — мастеровые, тяжёлое и беспокойное ремесло которых внушает им чувство глубочайшего равнодушия к людям, и что они весьма похожи на прислугу психиатрических больниц, которая привыкла считать и пациентов и докторов одинаково сумасшедшими. Этим равнодушием и объясняется невозмутимое бесстрастие сообщений о самых разнообразных фактах действительности.
Например:
«Вчера некто Ганс Мюллер съел, на пари, 36 пар сосисок в течение одиннадцати минут».
«В 1928 году в Пруссии покончили с собой 9530 чел., из коих 6690 мужчин и 2840 женщин. На города приходится 6413 самоубийц, на деревни 3117».
«Магистрат силезского города Левенберга для увеличения своих доходов решил ввести налог на кошек. Однако городское самоуправление отклонило это предложение. Тогда магистрат решил прибегнуть к другому методу. На аллеях городского парка ночью расставляются капканы, в которые попадаются прогуливающиеся кошки. Пойманные животные выдаются владельцам при уплате 3 марок».