И вот, товарищи, в то время, когда «высоко культурный» класс зовёт на помощь себе чёрную армию католических попов, когда он закрывает университеты для своих же детей, — вы десятками тысяч, не считаясь с труднейшими условиями жизни, дружно стремитесь овладеть наукой, последним и самым сильным оружием, которым владеет буржуазия.
Это ваше стремление — исторически необходимо для окончательной победы рабочего класса.
Богатейшая наша страна нуждается в сотнях тысяч работников науки, — вы это знаете. Вы знаете, что наш крестьянин должен увеличить урожайность земли до возможного предела и что этому может помочь только наука. Она уже начала прекрасно помогать, как мы видим по работам опытных сельскохозяйственных станций.
Стране нужны десятки тысяч инженеров, врачей, агрономов, учёных исследователей сил и свойств материи, необходимы литераторы, журналисты, художники красок, мастера слова, которые чувствовали бы жизнь так же бодро, как чувствуете её вы, товарищи.
Вы и должны преобразовать себя в ту новую, бодрую, непобедимую армию работников науки, героев труда, — ту силу, которая преобразует все изжитые, изгнившие основы жизни.
Так оно и будет. Победите — вы.
Вы, товарищи, вероятно, знаете, что в Москве Госиздатом печатается журнал «Наши достижения». (Кстати: после того, как у нас заговорили о необходимости подсчёта наших достижений во всех областях рабоче-крестьянской деятельности и решено печатать итоговый журнал, газеты Италии тоже завели у себя отдел: «Наши достижения».) Вот вы коллективно бы написали для этого журнала о том, как вы себя чувствуете, как работаете, чего достигаете.
[Речь на открытии II Всесоюзного съезда Союза воинствующих безбожников]
Товарищи, я скажу несколько слов о том, что мне не нравится в борьбе, которая вами начата и которая могла бы идти, по моему мнению, значительно успешнее, дать гораздо больше результатов, если бы приёмы, методы борьбы были несколько изменены. Насколько я знаком с тем, что делается в той области, где вы боретесь, мне кажется, что многие к этой важной и ответственной работе относятся несколько казённо, слишком хладнокровно, как к делу обычному, тогда как это дело совсем не обычное, а глубоко важное: приходится вытравлять из жизни то, что внедрялось в течение 20 веков. В работе вашей чувствуется некоторая казёнщина и этакое хладнокровие, холодок. Это — одна сторона. Но есть и другая — это маленькое хулиганство, которое вторгается в работу. Вместо того, чтобы дать желательные нам результаты для вящего развития масс, мы получаем то, что видим: рост сектантства и прочее. Со стороны врагов действуют эмоции, действует пафос, это — огромная сила. С нашей же стороны пафоса как-будто не чувствуется, а если и чувствуется, то он выражается в формах, которые не столь убеждают, сколь раздражают. Это — плохо. Я знаком с антирелигиозной литературой. Должен сказать, что она меня не удовлетворяет. Мне кажется, что она недостаточно солидна, что с этим оружием, слишком легковесным, нельзя выступать, то есть, конечно, можно выступать с ним, но нельзя надеяться, что победишь столь тяжело вооружённых людей, как попы, людей учёных, хитрых, прекрасно знающих свой материал, материал своей самозащиты — евангелие, библию, богословские науки и т. д. А то, что в наших руках в качестве противоядия всему этому, — это легковесно. Я полагал бы, что следует написать историю происхождения религии более солидную, чем те очерки, которые у нас есть. Они легковесны, а надо дать более серьёзное, научное оружие, надо его хорошо знать, вообще должно быть знакомо то оружие, с которым против вас выступает враг. Ведь одной логикой этих людей не победишь. В них крепко сидит традиция — штучка, которую словами не скоро прошибёшь. У врага огромнейшее количество всяких текстов в памяти. Когда вы будете им говорить только от себя и Маркса, они вам скажут: «А я верю так», — что вы сделаете против этого? Против эмоций должна быть выдвинута такая же зарядка, такая же энергия и такая же ненависть, потому что в той любви, которую проповедуют церковники, христиане, — огромнейшее количество ненависти к человеку. Религия давно стала человеконенавистничеством. Хорошо написано в книгах, красиво, но, когда из этих книг переходит в жизнь то, что там написано, вы прекрасно знаете, какие получаются последствия для рабочего народа.
Несомненно, что многие возвращаются к религии по мотивам эстетическим, потому, что в церкви поют хорошо. И действительно, наша русская церковная музыка есть нечто глубоко ценное, это действительно хорошая музыка. Почему-то до сих пор никто не догадался написать к этой музыке хорошие, красивые слова, которые можно было бы слушать не в качестве вечерни, обедни, всенощной, а как и когда угодно. Почему не сделать этого? Ценность музыки несомненна. А что касается слов, то чего другого — слов у нас сколько угодно. Почему бы не издать библию с критическими комментариями? Против нас действуют от библии. Библия — книга в высокой степени неточная, неверная. И против каждого из тех текстов, которые могут быть выдвинуты противником, можно найти хороший десяток текстов противоречивых. Библию надо знать.