Необходимым условием создания такой действительности является диктатура рабочего класса, чей труд всегда был основой роста и развития культуры. Главное содержание культуры, суть её и смысл — наука, техника, искусство. А в искусстве — наиболее доступная пониманию масс и поэтому наиболее мощная, как средство культурного воспитания, художественная литература.
Отсюда ясно, как велика может быть в жизни роль писателя и как строги должны быть его требования к самому себе, к своей работе.
Опытный и даровитый литератор-интеллигент, обладая профессионально изощрённым уменьем наблюдать, давно уже и отлично видел, — видит и в наши дни, — отвратительные противоречия двух действительностей. Он умеет и смеет изображать, обличать грязный, циничный, отвратительный порядок жизни, основанный на беспощадном угнетении людей хищниками и паразитами. Свифт, Рабле, Вольтер, Лесаж, Байрон, Теккерей, Гейне, Верхарн, Анатоль Франс и немало других — всё это были безукоризненно правдивые и суровые обличители пороков командующего класса; у нас, в прошлом, — Грибоедов, Гоголь, Лев Толстой, Салтыков-Щедрин и несравнимый ни с кем Александр Пушкин, человек совершенно изумительного таланта. Современная литература не богата столь крупными талантами, но она в массе своей продолжает работу критики действительности с неменьшей правдивостью, зоркостью и не менее сурово. Общий тон её становится всё более мрачным и безрадостным, всё более резко отрицательным по отношению к жизни и нравам буржуазии. Двадцать лет тому назад были бы невозможны книги такого типа, как «Эльмер Гантри» и «Эрроусмит» Синклера Льюиса, «Разгул» С.Адамса — в С.Ш.Америки, как книги Толлера, Ремарка, Эрнеста Глезера, И.Бехера — в Германии, Гексли, Голсуорси и других — в Англии.
Почти все наиболее честные и талантливые литераторы Европы и С.Ш.Америки, единодушно порицая условия жизни капиталистического государства, прекрасно видят, как буржуазная действительность мучает и уродует человека. Их искренно и более или менее глубоко волнует беззащитное положение человеческой единицы в капиталистическом государстве, они все защищают право личности на свободу. И, увлечённые рыцарским делом защиты личности, всегда немножко рисуясь благородством своим, они не замечают, что личность, к сожалению, выучилась страдать и жаловаться гораздо лучше и делает это с большей охотой, чем она учится борьбе против условий, вызывающих её страдания, её жалобы.
Иногда некоторые из современных литераторов Европы приезжают на две-три недели, на месяц к нам в Союз Советов, в огромную страну с населением в полтораста миллионов, в страну, которая пережила героическую трагедию гражданской войны, в страну, где её рабочий класс решительно начал новое и невероятно сложное дело действительного освобождения человека от искажающего гнёта национальных, классовых, религиозных идей, суеверий, предрассудков.
Вместе со своим широким, но, видимо, не очень глубоким знанием отвратительных явлений буржуазной действительности, вместе со своим радикализмом литераторы-иностранцы привозят национальное чванство людей «старой культуры», привычки благовоспитанных мещан к «умеренности и аккуратности» и весь багаж старинных, глупеньких предубеждений европейца против России.
Прошлого русского народа, его истории они не знают, настоящее знают только в освещении своей прессы, которая не имеет оснований освещать нашу, современную действительность объективно и правдиво. Тот факт, что грамотный русский знает Европу лучше, чем грамотный европеец Россию, — им неизвестен.
Зрение всех людей организовано так, что люди прежде всего замечают и подчёркивают недостатки, пороки и вообще — слабые места «ближнего» своего. Это замечается и подчёркивается не потому, что люди страстно жаждут видеть ближнего украшенным всеми добродетелями и всячески сильным человеком. Этого желают только на словах, на деле же и приятно и полезно видеть ближнего уродом, бездарным, глупым и вообще — существом, которое вполне оправдывает беспощадное, цинически жестокое отношение к нему, — существом, которое требует самых суровых мер для его воспитания.
Такое отношение к человеку издревле и весьма прочно установлено религией, философией, учением о праве, и основная цель такого отношения совершенно ясна, — цель эта — оправдать необходимость власти «культурного» меньшинства, то есть европейского мещанства, над большинством, то есть над сотнями миллионов трудового народа.
Наши молодые писатели, если они хотят честно работать в деле строительства нового мира, должны хорошо понять суть и смысл такого отношения к людям, должны иначе организовать своё зрение, — а если они не сумеют сделать этого, они пойдут по той же дороге, которой шли отцы христианской церкви и буржуазные моралисты.