Вы, как вижу, думаете иначе. Вы торопитесь установить и утвердить то, что Вам кажется словотворчеством; чисто внешнее обогащение речи Вы принимаете как творчество. Весьма много людей буржуазного класса нашего говорили по-французски, но это отнюдь не делало их более культурными людьми.
Ваша работа говорит мне, что современный грамотный крестьянин владеет языком гораздо хуже, чем владели мужики Левитова, Глеба Успенского и т. д., что речь селькора беднее образностью, точностью, меткостью, чем речь солдат Федорченко и Войтоловского.
Нельзя противопоставлять «сардонический», «мефистофелевский» смех «медовому», «колокольчатому» смеху девушки. Девушка-то ещё не научилась смеяться «сардонически». Сардонический и медовый — это языки людей совершенно различных по психике. Медовый смех — не новость. Вы его, наверное, найдёте у Андрея Печёрского — «В лесах» — и найдёте в старинных песнях.
Ты мне, девка, сердце сомутила
Злой твоей усмешкою медовой…
— сказано в переводе песен Вука Караджича.
Также нельзя противопоставлять «голубой» ливень «жестокому», — хотя это различные отношения к одному и тому же явлению, но ведь и лирически настроенный крестьянин может назвать ливень «голубым», когда дождь идёт «сквозь солнце».
«Колокольчатый» смех — очень плохо, потому что неточно, колокола слишком разнообразны по размеру и по звуку, «медный» смех — воображаете Вы? Правильно сравнивают смех с бубенчиками, особенно — если их слышишь издали.
Словечко «милозвучно» Вы напрасно считаете новым, оно есть у Карамзина, а кроме того, Вы его, наверное, встретите в «кантатах», которые распевались крепостными хорами. В кантатах этих встречаются «лилейнолицые девицы», «зефирно нежный голосок». В 1903 году мужики под Пензой пели: «Зефир тихий по долине веет с милой страны, с родной Костромы».
Слово «обман» Вы взяли из разных областей; у Фета и других поэтов он «сладостен» и «прекрасен», по преимуществу в области романтической, а у селькоров — в области отношений социальных. Но ведь и селькорам не избежать «сладостных» обманов.