Лишь очень немногие из них, и только в последние два-три года, начинают догадываться о всемирно культурном значении работы, которая начата и успешно развивается в Союзе Советов.
Невнимание соглядатаев к обильным, многообразным явлениям внутреннего перерождения рабоче-крестьянской массы в богатейшей стране мира можно объяснить искусственной и естественной слепотой соглядатаев.
Искусственная слепота — результат политического «заказа» хозяев, естественная — результат личного невежества буржуазных «наблюдателей» жизни Союза Советов, — они совершенно не знакомы с прошлым бытом населения страны, в которой «наблюдают».
Но над этими двумя причинами возвышается третья: всё более уродливо растущее равнодушие к жизни трудового человечества. Я, разумеется, не отрицаю, что человечество это как объект для грабежа, для насилия над ним не утратило интереса, я говорю о равнодушии к его культурному пробуждению во всём мире.
Казалось бы, что это равнодушие не должно иметь места в эпоху, когда так грандиозно разыгрывается в Европе трагедия разрушения вековых её социальных устоев, а в Союзе Советов — мощно растёт эпос творчества новых форм жизни.
Область, в которой это равнодушие заявляет о себе с неоспоримой очевидностью, — европейская буржуазная литература. Вполне понятно, почему она не может изображать рабочего — героем, но почему бы ей не изобразить другого героя — мрачную, озлобленную фигуру её хозяина и владыки — буржуазного банкира, взорванного кризисом капитализма, издыхающего под тяжестью золота, накопленного им, готового возненавидеть машины и всю вообще технику, которая обогатила его?
Или фигуру интеллигента, который, наблюдая и сознавая неизлечимость болезни капитализма, неизбежность всемирного катастрофического столкновения капитала и труда, продолжает, насилуя свою совесть и разум свой, служить больному разбойнику? Или фигуру женщины, для которой семья как «основа государства» потеряла свою притягательную силу, — сластолюбивой женщины, анархизированной бесстыдством буржуазной жизни и, в свою очередь, анархизирующей всё вокруг неё?
Жизнь непрерывно создаёт множество новых тем для трагических романов и для больших драм и трагикомедий, жизнь требует нового Бальзака, но приходит Марсель Пруст и вполголоса рассказывает длиннейший, скучный сон человека без плоти и крови, — человека, который живёт вне действительности.
В Союзе Советов литературное движение имеет массовый характер. За работу воплощения идей в образы, за дело типизации фактов и помощи росту культурного самосознания людей труда берутся сотни прозаиков и поэтов — выдвиженцев рабочего класса. Характеризуя работу их в целом, можно сказать, что она накануне создания «большого искусства», но покамест развивается гораздо больше вширь, чем вглубь.
Литература пролетариата всех племён Союза Социалистических Советов ставит перед собою крайне трудную задачу — создать приёмами реализма эпическое искусство, в котором отразился бы со всей возможною силою слова и полнотою героизм рабочего класса, строителя нового общества, — героизм индустриального вооружения страны и борьбы против всех и всяческих пережитков прошлого, которое особенно глубоко и крепко вросло в русскую деревню.