Вдоль мощёного двора.
…У него усы — что вожжи,
Борода — что борона.
…Семь желанных любит вдруг.»
Какой козел! Кстати, лавра — это богатый, многолюдный монастырь, почти городок, как, например, Киевская и Троице-Сергиевская лавры.
Вот к чему приводит гиперболизм Маяковского! У Прокофьева его осложняет, кажется, ещё и гиперболизм Клюева, певца мистической сущности крестьянства и ещё более мистической «власти земли». Даровитости Прокофьева я не отрицаю, его стремление к образности эпической даже похвально. Однако стремление к эпике требует знания эпоса, а по дороге к нему нельзя уже писать таких стихов:
«По полям летела слава,
Громобой владел судьбой.
Если бури шли направо —
Шёл налево Громобой.