«Это — неверно и противоречиво, — скажут мне. — Старая «знать» жила и воспитывалась в окружении красивых вещей, но ты изображаешь её пошлой, невежественной, грубой».
Нет, я не противоречу себе. Старая «знать» платила за красивые вещи большие, даром доставшиеся ей деньги, но она не понимала и не могла понять трудовой ценности вещей, ибо сама она не работала и вещи ничего не говорили ей о людях, которые создали их. Это были чужие для неё люди — люди, обязанные кормить, поить её, украшать её жизнь, а к жизни этих людей она относилась ещё более пренебрежительно и равнодушно, чем шорник. Хвастаясь друг перед другом обилием красивых вещей, они не чувствовали любви к труду, заключённой в этих вещах.
Наши «знатные люди» не могут не понимать трудовой ценности вещей домашнего обихода. Тот, кто хорошо, искусно работает, тот имеет право требовать, чтобы для него пекли хороший хлеб, делали красивую мебель, посуду, красивые материи, строили красивые дома. Наши «знатные люди» начинают понимать главное, что необходимо понять: их работа — работа на родину, они знают, что первый раз за всю историю человечества рабочий класс — пролетариат — создаёт то, чего не имел, создаёт великим трудом своим родину себе. Они понимают, что «побеждает социализм», и они говорят об этом единодушно.
— Трудновато работать? — спросил я колхозницу-бригадиршу, женщину с энергичным лицом и орденом Ленина на груди.
— Трудненько, — сказала она улыбаясь. — Ну, однако: не помучишься — не научишься! Дело-то очень велико, думать о нём надо неусыпно. А нам, бабам, особо много думать приходится. Века жили под отцами да под мужьями и никуда больше смотреть не дозволялось, а теперь вот встали так, что на нас весь мир смотрит.
Молодой колхозник и рабочий с АМО рассказывали мне, как они ездили в гости друг к другу и как радостно одного изумил образцовый колхоз, а другой так же радостно изумлён был работой АМО. Перед обоими развернулась яркая картина слияния смыслов работы в поле и у станка завода.
Такие беседы — будь они чаще — дали бы нам не меньше, чем даёт студентам университет. И в беседах этих перед всеми ярко виден был бы могучий рост родины новых людей, идущих в мир учителями пролетариата всех стран.
Больше бдительности!
Убит прекрасный человек, один из лучших вождей партии, идеальный образец пролетария, мастера культуры. Всей душой разделяю горе партии, горе всех честных рабочих. Не могу не сказать: успех врага говорит не только о его мерзости, но и о недостаточной нашей бдительности.