Есть опасность, что и мы что-то пропустим, а этого нельзя пропускать. Нам предоставлены в распоряжение бесконечные возможности опыта. Критика должна особенно подчеркнуть этот факт, этот порок литературы. Но опять-таки для этого сами критики должны расширить свой житейский опыт, а это достигается, конечно, учёбой.
В резолюции вы слышали, что нам критиков надо было бы человек двадцать пять, следует создать такую группу, — пусть люди учатся год, пусть хорошо ознакомятся с историей литературы и проч. и т. д…
Нельзя забывать, что в нашей стране весьма много мелочей, которые являются признаками живучести мещанской, пошлой старины, и что живучесть этих мелочей совершенно поразительна. Вот не угодно ли сопоставить два списка песен, которые исполняются на эстрадах? Обращаю внимание на резкую разницу репертуаров 1931 и 1934 годов не в пользу последнего.
Товарищи, поэтов — сотни. Крупных поэтических дарований, по-моему, гораздо меньше. Стихи пишут километрами. (Смех.) Социальная ценность половины этих стихов, если не больше, очень незначительна. Но она была бы, несомненно, полезней и значительней, она сыграла бы большую воспитательную роль, если бы молодые поэты шли той дорогой, которой шёл Беранже, которой идут французские шансонье. Они откликаются на каждое политическое событие. Посмотрите, как они изобразили 6 февраля! Есть ряд песенок, где сразу даётся «всем сёстрам по серьгам».
А ведь у нас есть чрезвычайно много всяких таких штук, которые должны быть осмеяны, с которыми нужно бороться. Наконец, у нас есть слишком много такого, за что нужно похвалить, и не газетным словом, а искренно, со всем пафосом и тем большим чувством благодарности, которого заслуживают эти люди. У нас есть люди, достойные песен, и всё больше становится таких людей. Но вот этого-то у нас и нет. Почему? Я не понимаю. Нужно, чтобы было. Нужно!
О большой поэзии и о больших поэтах я говорить не стану. Я человек в этом деле не осведомлённый, я потерял в этом вкус и стихи читаю с большим трудом. (Смех.)
Не стану говорить и о драматургии. Во-первых, я вообще чувствую себя малопонимающим в этом деле, в драматургии, а во-вторых, очень мало бываю в театре, почти не бываю. Но поскольку мне приходится читать рукописи разных пьес, могу сказать, что в них есть нечто особенно обращающее внимание: во всех прочитанных мною пьесах общий порок — недостаточная убедительность характеров, отсутствие в них чёткости и ясности. Чувствуется, что характеры, герои создаются не по закону синтеза, не путём отбора наиболее типичных, классовых, групповых, профессиональных черт, а как-то так… очень поверхностно. Люди говорят не те слова, и снабжены они, вследствие этого, самими исполнителями — актёрами — не теми жестами. Часто бывает, что слово с жестом не согласовывается. Ходит по сцене человек, и не веришь, что был такой.
Народ наш в части языкового творчества очень талантливый народ, но мы плохо с этим считаемся. Мы не умеем отобрать то, что у него талантливо. Вспомните, как прекрасно делает он частушки. Вот я недавно у одного автора нашёл такую фразу: «Он поднял руку, чтобы погладить её по плечу, и в это время его настигла бесстрашная смерть». (Смех.) Вот как говорят!
Эти недостатки являются признаком слабости зрения. Действительность не даётся глазу. А ведь нам необходимо знать не только две действительности — прошлую и настоящую, ту, в творчестве которой мы принимаем известное участие. Нам нужно знать ещё третью действительность — действительность будущего. Я эти слова о третьей действительности произношу не ради остроумия, вовсе нет. Они мною чувствуются как решительная команда, как революционный приказ эпохи. Мы должны эту третью действительность как-то сейчас включить в наш обиход, должны изображать её. Без неё мы не поймём, что такое метод социалистического реализма.
Для того, чтобы точно и ясно знать, против чего воюешь, — нужно знать, чего хочешь. А того, чего мы хотим, мы ещё не достигли, оно перед нами. Нужно знать, нужно пытаться шагнуть вперёд от настоящего, прекрасного и героического нашего настоящего ещё дальше. Шагали? — Шагали. Можем шагнуть? — Можем. Нет только какой-то зарядки, какого-то воодушевления, нет этого… чёрт его знает, куда оно девалось. Или, может быть, оно ещё не выросло?