Пани смотрит макитры, а продавец, неподвижно лежа под возом, смотрит на нее…
— Будьте милостивы, скажить менi — от така хороша? — показывает пани выбранную посудину.
— Це? Зс всих наилучша…
Начинают торговаться. Это длится долго, часто прерываясь паузами, во время которых женщина выдумывает всё новые и новые недостатки макитры, а торговец наслаждается покоем в тени воза. Бойчее торгуют «жiнки». Они продают какое-то розовое питье, вишни и тарань. Этой рыбы целые вороха лежат на земле, и, так как ее здесь очень любят, она покупается хорошо. Звонкие голоса женщин так и режут уши.
— Рыба черноморска, керченска, вкусна та солена!
— А вот ще наилучша рыба!
Вечереет. Солнце уже низко над лугами, и пыль, тучей стоящая над ярмаркой, кажется розовой в лучах заката. Гонят скотину на Псел, раздается мычание, суровые окрики, кое-где налаживаются песни. Веселые звуки сопилки несутся со стороны погоста. Там, у земляного вала, ограждающего ниву опочивших, собралась толпа хлопцев и, не обращая никакого внимания на «дiдовi могилы», собираются «танцювати» в виду их.
Тополя на погосте тихо качают вершинами, точно протестуя против нарушения мира и тишины в месте упокоения.
А тепери я велыка,
Треб-ба менi чоловiка…