— Так иди ты, объяви…
— Я не пойду… не люблю я их, — угрюмо сказал Тяп`а.
— Ну, разбуди дьякона… А я пойду посмотрю.
Ротмистр вошёл в ночлежку и стал в ногах учителя. Мёртвый лежал, вытянувшись во всю длину; левая рука была у него на груди, правая откинута так, точно он размахнулся, чтоб ударить кого-то. Ротмистр подумал, что, если б учитель встал теперь, он был бы такой же высокий, как Полтора Тараса. Потом он сел на нары в ногах приятеля и, вспомнив, что они прожили вместе около трёх лет, вздохнул. Вошёл Тяп`а, держа голову, как козёл, собравшийся бодаться. Он сел по другую сторону ног учителя, посмотрел на его тёмное лицо, спокойное и серьёзное, с плотно сжатыми губами, и захрипел:
— Да… вот и умер… И я умру скоро…
— Тебе пора, — хмуро сказал ротмистр.
— Пора уж! — согласился Тяп`а. — И тебе тоже надо бы умереть… Всё лучше, чем так-то…
— А может, хуже? Ты почём знаешь?
— Хуже не будет. Помрёшь — с богом будешь иметь дело… А тут с людьми… А люди — что они значат?
— Ну ладно, не хрипи, — сердито оборвал его Кувалда.