— Зовите сами… Он мне не мешает и тут… — равнодушно отозвался ротмистр.
— Ну! — крикнул полицейский, делая свирепое лицо.
— Тпру! — отпарировал Кувалда, не трогаясь с места, спокойно злой и оскаливший зубы.
— Я, чёрт возьми!.. — крикнул пристав, взбешённый до того, что лицо у него налилось кровью. — Я вам этого не спущу! Я…
— Добренького здоровьица, господа честные! — сладким голосом сказал купец Петунников, являясь в дверях.
Окинув острым взглядом всех сразу, он вздрогнул, отступил шаг назад и, сняв картуз, истово перекрестился. Затем по лицу его расплылась улыбка злорадного торжества, и, в упор глядя на ротмистра, он почтительно спросил:
— Что это здесь? Никак человека убили?
— Да вот что-то в этом роде, — ответил ему следователь.
Петунников глубоко вздохнул, опять перекрестился и тоном огорчения заговорил:
— А, господи боже мой! Как я этого боялся! Всегда, бывало, зайдёшь сюда, посмотришь… ай, ай, ай! Потом придёшь домой, и всё такое начинает мерещиться — боже упаси всякого!.. Сколько раз я господину этому, вот… главнокомандующему золотой ротой, хотел отказать от квартиры, но боюсь всё… знаете… народ такой… лучше уступить, думаю, а то как бы не того…