— Дуреха! — сказал Василий, тоже невольно усмехаясь. — Сын, — что он мне за уставщик?
Ему стало совестно перед ней и жалко ее, но, вспомнив ее речи, он заговорил строго:
— Сын тут ни при чем… А что я ударил тебя — сама виновата, зачем дразнила?
— Так ведь я это нарочно, — пытала тебя… — И она прижалась к нему плечом.
— Пытала! Чего пытать? Вот и допыталась.
— Ничего! — уверенно сказала Мальва, щуря глаза, — я не сержусь — ведь любя побил? А я тебе за это заплачу… — Она в упор посмотрела на него и, понизив голос, повторила: — Ох, как заплачу!
Василий в этих словах услыхал обещание, приятное ему, оно сладко волновало; улыбаясь, он спросил:
— А как?.. Ну-ка?!
— Увидишь, — спокойно сказала Мальва, но губы у нее дрогнули.
— Эх ты, милушка моя! — воскликнул Василий, крепко стиснув ее руками влюбленного. — А знаешь, как побил я тебя — дороже ты мне стала! Право! Роднее… али как?