Усевшись рядом с ней, он уставился на ее голое плечо полуобнаженную грудь, на всю ее фигуру — свежую и крепкую, пахнувшую морем.
— Вон ты, — белуга какая! — с восхищением воскликнул он, подробно осмотрев ее.
— Не про тебя! — кратко заявила она, не глядя на него, не оправляя своего откровенного костюма.
Яков вздохнул.
Пред ними необозримо расстилалось море в лучах утреннего солнца. Маленькие игривые волны, рождаемые ласковым дыханием ветра, тихо бились о борт. Далеко в море, как шрам на атласной груди его, виднелась коса. С нее в мягкий фон голубого неба вонзался шест тонкой черточкой, и было видно, как треплется по ветру тряпка.
— Да, паренек! — заговорила Мальва, не глядя на Якова. — Вкусна я, да не про тебя… А и никем я не купленная, и отцу твоему не подвластна. Живу сама про себя… Но ты ко мне не лезь, потому что я не хочу между тобой и Васильем стоять… Ссоры не хочу и разной склоки… Понял?
— Да я что? — изумился Яков. — Я ведь тебя не трогаю…
— Тронуть ты меня не смеешь! — сказала Мальва.
Она так это сказала, с таким пренебрежением к Якову, что в нем был обижен и мужчина и человек. Задорное, почти злое чувство охватило его, глаза вспыхнули.
— О? Не смею? — воскликнул он, подвигаясь к ней.