Он тянул ее к себе, стоя по плечи в воде; волны перебегали через его голову и, разбиваясь о лодку, брызгали в лицо Мальве. Она жмурилась, хохотала и вдруг, взвизгнув, прыгнула в воду, сбив Якова с ног тяжестью своего тела.
И снова они начали играть, как две большие рыбы, в зеленоватой воде, брызгая друг на друга и взвизгивая, фыркая, ныряя.
Солнце, смеясь, смотрело на них, и стекла в окнах промысловых построек тоже смеялись, отражая солнце. Шумела вода, разбиваемая их сильными руками, чайки, встревоженные этой возней людей, с пронзительными криками носились над их головами, исчезавшими под набегом волн из дали моря…
Наконец, усталые и наглотавшиеся воды, они вылезли на берег и сели на солнце отдыхать.
— Тьфу! — морщась, плевался Яков. — Ну, и вода дрянная! То-то ее и много так!
— Дрянного всего много на свете, парней, например, — батюшки сколько! смеялась Мальва, выжимая воду из своих волос…
Волосы у нее были темные и хотя не длинные, но густые и вьющиеся.
— То-то ты старика и облюбовала себе, — ехидно усмехнулся Яков, толкнув ее локтем в бок.
— Иной старик лучше молодого.
— Уж коли отец хорош, стало быть, сын еще лучше…