В бараках — длинных, грязных сараях, с крышами на один скат просыпались рабочие. Издали все они были похожи друг на друга — оборванные, лохматые, босые… Доносились до берега их хриплые голоса, кто-то стучал по дну пустой бочки, летели глухие удары, точно рокотал большой барабан. Две женщины визгливо ругались, лаяла собака.
— Просыпаются, — сказал Яков. — А ведь я хотел сегодня в город ехать пораньше… и вот пробаловал с тобой…
— Со мной добра не будет, — не то шутя, не то серьезно сказала она.
— Чего ты все пугаешь меня? — удивленно усмехнулся Яков.
— А вот увидишь, как отец-то тебя…
Это напоминание об отце вдруг рассердило его.
— Что отец? Ну? — грубо воскликнул он. — Отец! Я сам не маленький… Важность какая… Здесь не те порядки… я не слепой, вижу… Он сам не праведник… он тут себя не стесняет… Ну, и меня не тронь.
Она насмешливо поглядела ему в лицо и с любопытством спросила:
— Не трогать тебя? А ты что делать собираешься?
— Я? — Он надул щеки и выпятил вперед грудь, как будто тяжесть поднимал. — Я-то? Я много могу! Меня чистым-то воздухом довольно обвеяло, деревенскую-то пыль сдуло с меня.