Он широко открытыми глазами посмотрел на Василия и засмеялся.
— Чего путаюсь? Да — черт-е знает чего… Так, — баба она… Этакая… с перцем… Нравится мне… А может, мне ее жалко, что ли…
Василий смотрел на него недоверчиво, но чувствовал, что Сережка искренне, от души говорит.
— Кабы она нетронутая девка была — ну еще можно пожалеть. А так — чудно что-то!
Сережка молчал, глядя, как баркас далеко в море поворачивал носом к берегу, описывая широкую дугу. Глаза Сережки смотрели открыто, лицо было доброе и простое.
Василий смягчился, глядя на него.
— А ты это верно, она баба славная… вертячка только!.. Яшка? Ну, я ему задам! Ишь, щенок!..
— Мне он не по душе… — заявил Сережка.
— А он ластится к ней? — сквозь зубы спросил Василий, разглаживая бороду.
— Он, — вот увидишь, — клином войдет между вами, — уверенно сказал Сережка.